2011.03_____Алжир – как Жопа Мира_______Путешествие____от Дмитрия

PDFПечатьE-mail

Путешествия, походы.. - Путешествия и походы, подробнее...


Рассказик №1. Столичное такси.
Мы приземлились в Алжире, столице страны. До следующего рейса в Джанет – уйма времени, часов, десять-двенадцать. Проблема в том, что в аэропорту Алжира нет камеры хранения, поэтому все баулы мы вынуждены таскать с собой. Мы переходим из международного терминала в доместик, присаживаемся под пальмой снаружи, а Аню отправляем на разведку в терминал, чтобы выяснить, все ли у нас по плану, или благородные алжирские авиалинии перенесли наш рейс на неопределенный срок. Все оказывается в норме, поэтому возникает желание поехать и где-нибудь поспать. Все мои попутчики – москвичи, и они еще как-то держатся, но мои разница во времени и перелет до Москвы начинают сказываться на организме, который безуспешно борется с физиологией, говорящей, что нужно спать. Вещей много. У каждого минимум по две сумки, одна из которых с аппаратурой. Решили снять комнату в ближайшем к аэропорту отелей. Но, для этого нужно дойти до такси. Это, конечно, не далеко, метров двести, не больше, но нужно идти с сумками, и как-то пытаться объяснить на французском, или любом другом близком к нему языке, чего мы хотим от таксиста. Почему-то таксистов на территорию аэропорта не пускают, да и других помогаев не очень видно. 
За огороженной сеткой рабица территорией начинаются владения арабского мира, близкого к восточному базару, - кто успел, тот и съел. Уже на пороге нас ловит упитанный субъект и говорит, что отвезет в любую точку столицы. Мы устало ему говорим, что нам нужно в отель, чтобы отдохнуть. 
- Уно моменто! – заявляет сияющий таксист и показывая дорогу, но не помогая нести вещи направляет нас к своему авто. В след ему несутся проклятия на арабском. Оказывается, он попрал все святое, - пролез без очереди за клиентами. Приговор – повешенье за гениталии, - это минимум, который извергали другие таксисты, облизываясь на нашу четверку.
До отеля мы доехали очень быстро, минуты три-четыре. Отправленные на разведку попутчики, вернулись погрустневшие. На полдня нам не хотят сдавать комнату, а на сутки она стоит больше ста евро. Тут на сцену вылезла большая зеленая бородавчатая амфибия, и сказала: «Через мой труп!» - мы стреляли по ней из ружей, и из лука, пытались подорвать гранатой, но… нифига! Жаба стояла на своем и только усмехалась.
Неожиданное решение пришло от водилы-таксиста.
- О! – сказал он, - я знаю что вам нужно! Я знаю один семейный отель, очень недорого, и совсем недалеко отсюда. За двадцать пять евро вы сможете снять там комнату. – Как мы его поняли, до сих пор мне не понятно, потому как дальнейшие наши разговоры постоянно упирались в стену непонимания.
Действительно, через несколько минут мы доехали до нового отеля, но во время поездки у нас созрел новый план: мы едем в ресторан на берегу Средиземного моря, наслаждаемся морепродуктами и вином вместе с вещами, а так как остается уже не так много времени, то на просто забиваем. Но для порядку идем смотреть, что за чудо нам предлагает таксист. В номера мы не поднимались, но … ну и ладно. Возвращаемся обратно в такси и объясняем водиле наш план с использованием лоньки и матерных выражений. Что бы сделал наш таксист: «Ага, - подумал бы он, - Вот это удача! Сейчас я их обкатаю по полной, практически недельный заработок!» Что же думает по этому поводу алжирский таксист: «Вот дебилы! По-французски ни в зуб ногой, да еще чего-то хотят от меня! А не послать ли мне их в жопу!» - Вот тутти включается стена непонимания. Мы говорим о своем, таксист делает правой рукой круговое движение кистью вверх и присвистом и говорит убирайтесь из моей машины. Честно скажу, я не люблю конфликты. Я был готов выйти из машины и ловить другое такси. Но мои попутчики-москвичи оказались более жесткими людьми в этом смысле слова. Аня просто настояла на том, что бы таксист нас отвез в центр столицы. Тот нехотя согласился, но постоянно показывал нам на часы и, прицокивая языком говорил, что пора нам выметаться из его авто. При этом он произносил слово: «Фррррр!!!» - показывал указательным пальцем в неопределенном направлении, и стучал по часам.
Наконец, консенсус был достигнут. Он высадил нас на какой-то площади возле шикарного отеля, а сам умотал в неизвестном направлении. Мы, со всей поклажей, вывалились наружу и отправились скитаться в поисках еды. Но впечатление о таксистах Алжира у нас осталось одно: «Фррррр! И валите отсюда нафиг побыстрее!», - а также неопределенный жест рукой, указующий в неопределенном направлении указательным пальцем.

Точка №1. Ночевка возле аэропорта
Скорее всего, это ожидает всех туристов, прилетающих в Джанет. Самолет приземляется в два часа утра. Порядком измотанное предыдущими перелетами, и изнасилованное в мозг столичными алжирскими таксистами, бренное тело, хочет только одного – принять горизонтальное положение и спокойно уснуть без сновидений. До Джанета далеко – более тридцати километров. Ясно, что тело не протянет такую перевозку, поэтому туристов и загоняют за ближайшую дюну. Действие отработано до мелочей.
Наш трек на все 8 дней можно посмотреть здесь
Итак, в аэропорту нас встретили трое туарегов: Ассани, Сулейман и Мухаммед, которые и стали нашими гидами, водителями и друзьями на всю поездку.

Пустыню они знают, как свои пять пальцев. Убедились мы в этом сразу же. От аэропорта до Джанета проложена великолепная асфальтовая дорога. Полотно слегка возвышается над каменистой пустыней, вокруг ни фонарей, ни каких-то указателей, только небольшое светлое пятно впереди, выхваченное фарами машин, но туареги уверенно сворачивают джипы с дороги налево, и через какое-то время мы подъезжаем к дюне, возле которой устраиваем ночевку. В темноте у дюны не видно вершины, кажется, что она прямиком уходит в звездное небо. Туареги ставят свои джипы почти впритык под прямым углом и устраиваются на песке. Мы продолжаем спросонья возиться с палатками.
Утром просыпаемся с Вовой одними из первых и отправляемся на разведку. Все в диковину. И эта дюна из светло-серого песка, похожего на цемент, покрытого мелкими и крупными камнями, и пара низкорослых деревьев с колючими листьями, и даже оборудованное кострище, которое использовалось уже не первый раз. Но эта монотонная серость, отнюдь, не радует глаз. Хотелось увидеть сразу высокие дюны желтого песка и голубое небо.

Пока с Вовой мы совершали первый променад в Алжире на вершину дюны, внизу закипела жизнь. Туареги по очереди сходили в небольшой круг, выложенный по периметру камнями, произвести удовлетворение религиозных потребностей, Аня с Димой обследовали подножье дюны, а Сулейман приступил к приготовлению завтрака.

Что бросилось в глаза: дрова туареги привезли с собой и использовали ровно столько, чтобы хватило на приготовление завтрака.
Примечательно, что подобный унылый пейзаж нас преследовал еще пару сотен километров, пока мы не въехали в сам Тадрарт, и нам уже начинало казаться, что мы зря сюда приехали, и ничего нового мы не увидим. К тому же, дымка смазывала и выбеляла весь горизонт, что также не способствовало поднятию настроения. Даже встреча с верблюдами во время обеда не внесла особого позитива.

Точка №2. Самые неинтересные сутки
В общем, да. Опустив, за рамки повествования посещение Джанета, для более детального описания в конце отчета, отмечу, что следующие сутки оказались для нас, в смысле фото, просто потерянными. Как я уже писал, серые скалы, серый песок, серая дорога, серо-зеленые листья навевали тоску. Мы хватались за любую «соломинку», за которую только можно было зацепиться, чтобы сделать, хотя бы пару кадров. Собственно, эта пара кадров и получилась, все остальное можно смело выкидывать в мусор. Но по порядку. Не для того, чтобы изложение имело хронологию, а для того, чтобы идущие за нами не повторяли наших ошибок.
Дорога от Джанета до ливийской границы, в той части, пока мы не свернули в Тадрарт, протянулась как стрела. Когда время начало подходить к полудню, джипы свернули вправо и вплотную подъехали к хребту скал, обрамляющие полотно, но, видимо, насиженное место пикника оказалось занятым – там пасли верблюдов кочевники, мы просто переехали через дорогу и устроились под акцией. Ассани предварительно граблями расчистил место от верблюжьих и козьих какашек, от нападавших сухих веток и колючек, и только после этого постелил циновку, на которой предложил нам расположиться.

Пока Сулейман готовил ланч, мы немного походили вокруг, но снимать было нечего и вернулись под слабую тень акации на циновки. За коньячком мирно потекла беседа. Вспомнили из отчетов, что если туарег сказал: «Отдыхать!» - значит надо отдыхать, а не торопить его уговорами, что, дескать, надо ехать. Бесполезно.

И мы расслабились настолько, что чуть было не пропустили тех самых верблюдов, которые нам не позволили тормознуться на насиженном месте. Их перегнали на нашу сторону дороги, и они мирно пощипывали колючки метрах в двухстах от нашего лагеря. Что ж первое развлечение.

Второе развлечение этой дороги стал колодец, куда мы заехали пополнить запасы технической воды. Это произошло, когда съехали с шоссе и поехали по грунтовке. Здесь уже были какие-то кочевники с верблюдами, но они пропустили нас вперед, чтобы мы наполнили канистры.

Проехав еще километров двадцать, мы впервые увидели настоящие дюны. Желтый песок, присыпанный сверху черной крошкой с соседних черных скал. «Черные дюны», - объявил Ассани, и мы разошлись в разные стороны: туареги помолиться, мы подурачиться на песке.

Настроение после этих дюн улучшилось, и мы уже вовсю обсуждали, что не зря сюда приехали, и что впереди нас ждет нечто, от чего у нас поотрывает челюсти. Но на пути нас ждали несколько остановок у «ле гравюр» с изображением коров и жирафов. Интересно, безусловно, но для этого нужны и специальные знания, и специальное желание. Посмотреть их мимоходом – да, специально же заезжать и терять время – не в нашем случае.

До захода солнца оставалось еще час-полтора, а мы уже начали искать место ночлега. Скорее всего, им оказалось тоже насиженное место в тупиковом каньоне. Мы быстро поставили палатки, и полезли на скалы в надежде застать последние лучи солнца, но долина, которая должна была освещаться этими лучами, лишь слегка подсвечивалась, так как солнце погрузилось в плотную дымку, и, к тому же, спряталось за высокий гребень. Вечерней фотосессии не получилось, зато мы нашли целую россыпь всевозможных отпечатков древних моллюсков.

Наметив место, где можно было бы поснимать утром восход – авось, повезет, - мы отправились ужинать. За ужином мы решили каким-то образом донести до Ассани – поскольку в нашей группе он был главным гидом, что нам не понравилось в этом месте. Но просто отрицать – не имеет смысла, нужно что-то позитивное для утверждения, а этого позитивного, как раз и не наблюдалось. Решили оставить решение вопроса до следующего раза.
Утро также не принесло ничего позитивного. Кадры – так себе, проходящие, и выжать из этого места что-либо стоящее в смысле пейзажной съемки, мы не смогли бы при всем желании. Поэтому, когда солнце поднялось из-за горизонта, мы вернулись, чтобы позавтракать и отправиться в путь.

Надо отдать должное нашим туарегам, они старались выбирать путь туда и обратно по разным сторонам каньона, так, чтобы мы насладились разными ипостасями нагромождений камней пустыни Тадрарт.

По пути мы остановились возле очередных «ле гравюр» со слонами и верблюдами, но сделав там пару кадров, мы все устремились к небольшой дюне желтого песка, мягко стекавшего с черной скалы.

Вот оно!!! То, что так долго мы искали – тот самый позитив, который нужно было показать Ассани в противовес негативу предыдущей ночевки. Французским языком никто из нас не владел, только на уровне: «Мсье, же не маж па си жур!» Дима, когда-то в школе безуспешно пытался его изучать, но теперь его знания ограничивались общероссийскими. Тем не менее, выход был найден и, дословно не помню, но по-русски звучит так: «Ночь плас – но бэль, этот плас – бэль!» Самое удивительное, Ассани понял прекрасно. Он загадочно улыбнулся и и сказал, что дальше нас ожидает только «бэль». Прав, один мой знакомый архитектор, который говорит, что если есть желание понять другого человека, то не важно, на каком языке ты с ним говоришь. И ты и он будете понимать друг друга с полуслова.

Что ж, поехали дальше. А дальше мы остановились возле двух огромных камней, которые лежали на оранжевом песке. С какой целью там была сделана остановка, мы не поняли, но добросовестно обследовали всю прилежащую территорию.

Спустя полчаса Ассани спрашивает, а не хотим ли мы отобедать здесь. На это мы ответили отказом, сообщив, что еще не голодны и готовы продолжать путешествие. Мухаммед вяло поднялся и завел джип, мы забрались в свой и поехали дальше. Наверное, туарегам не хотелось долго ехать, поэтому они решили остановиться под ближайшей акацией, в паре километрах от этих камней.

Ситуация повторилась с суточной давностью до мелочей. Место было расчищено, циновки - постелены, складные стулья - расставлены. Я с Димой, несмотря на жару и солнце пошли по окрестностям, оставив Вову с Аней наблюдать за бытом туарегов.

Когда мы вернулись, нам сообщили, что Мухаммед печет хлеб: просто вывалил сырое тесто в песок, засыпал песком же сверху, а еще выше засыпал углями.

Хлеб, конечно же получился пресным и твердым, но в таких условиях было очень вкусно. Но больше всего мы не понимали, как к тесту не прилили песчинки. После того, как Мухаммед обтряс и обстучал лепешку, на ней совсем не осталось песка. Загадочные люди, эти туареги!

Точка №3. Кафедраль
После послеобеденного отдыха мы медленно поползли на джипах в сторону юго-востока. Мое место в машине справа. С этой стороны поднимается гряда скалистых гор. Солнце лупит нещадно, иногда камни сверкают так, что больно смотреть на них без очков. Впереди показывается одинокая живописная группа невысоких, метров десять-пятнадцать, камней, раскинувшихся на желто-оранжевом песке. Начинаем обсуждение, что, в принципе, на безрыбье и эти камни сойдут…

Тут взгляд случайно скользит по гребню скал и я вижу на самом верху крохотное отверстие, сквозь которое синеет клочок неба. Показываю его ребятам. Ассани украдкой поглядывает на нас, мол, что мы собираемся предпринять. Мы же зачарованно смотрим, как с каждым метром отверстие все увеличивается, открывая нам невероятных размеров арку. «Стой!» - визжим мы от восторга. Ассани довольный, как мартовский кот, объевшийся сметаны, тормозит у облюбованных еще издалека группы камней, и мы замечаем, что напротив огромной арки примостилась еще одна, поменьше, отделенная песчаным промежутком.

Как снять такую красоту, когда солнце палит практически из зенита, тени минимальны и высок контраст!?

Кусая локти мы поднимаемся на основание арки, проходим ее насквозь, и взгляд упирается в совершенно бесподобную долину с песчаным ложем, красно-коричневыми скалами и одинокими кривыми акациями живописно расположившимися в правильной перспективе. Справа, к подножию арки стекает желто-оранжевая песчаная дюна. Она начинается где-то высоко-высоко и заканчивалась в метрах двадцати под нами.

Джипы переехали на эту сторону и счастливые туареги молча поджидали нас у подножья.
Уже возвратясь домой, я понял, что у меня нет ни одной достойной фотки Кафедраля, как нам торжественно объявил Ассани, называется это место.

Какая высота этой арки – можно только гадать. Но если учесть, что средняя высота скального плато в Тадрарте сто-сто двадцать метров, относительно древнего русла, то высота самого проема не меньше пятидесяти метров.
Думаю, что можно найти, и не одну точку съемки, и так подобрать оптику фотоаппаратов, чтобы в совокупности все открывало грандиозность этого объекта природы. Увы! Было мало времени, стоял полдень, а ночевка у нас была запланирована в другом месте.
Походив еще немного вокруг, да около, я заметил в скале, которая стояла у нас на пути следования еще одно выветривание, похожее на танцующую восточную девушку, с роскошными бедрами и маленькой грудью. Взобравшись на камни, мне удалось «оторвать» ее голову от остального туловища и сделать силуэт еще более выразительным.

Очень жаль, что здесь у нас не было ночевки, и мы не могли предугадать такое развитие событий. Если бы знали все заранее, то наш поход на рынок в Джанете не затянулся бы на почти два часа, мы бы не стали терять времени, дурачась на черных дюнах, и первую ночевку сделали бы именно здесь в Кафедрале. Но, сделанное можно вернуть только в «работе над ошибками», а не пустыми переживаниями. Поэтому оставляю решение этой задачи для тех, кто идет следом.

Точка №4. Мул Нага
Отъехав от Кафедраля, мы беспрестанно обменивались впечатлениями и рассматривали на своих фотиках, кто что отснял. Дорога устремилась на юг, она все сильнее зажималась скалами справа и слева, слегка поднималась вверх, поэтому все более т более напоминала бутылочное горло. Когда же мы выехали из него, то новая долина открылась нашим глазам. Широкое пространство обрамлялось невысокими грядами скал, над которыми, словно маяки вздымались высокие каменные изваяния. Ассани приостановил машину, а мы аж подпрыгнули от неожиданности увиденного, тыкали пальцами в ту сторону и мычали, что хотим туда. Ассани, видя наш восторг, сначала заулыбался, но потом сделал озадаченную мину, - видимо, эта поездка не входила в его планы.
Когда же долина полностью открылась нашему взору, мы повернули, и направились на восток. Видя наше разочарование, Ассани немного напрягся, но продолжал гнуть свою линию и двигаться за джипом Мохаммеда и Сулеймана. Может, чтобы доехать туда, куда мы хотим, здесь нужно ехать не по прямой, а как сталкер пробираться окольными путями? Мы терялись в догадках. Но, постепенно окружающая обстановка налаживалась и песчаные дюны с причудливым рисунком песчаных волн начали завораживать нас, а редкие камни высотой десять-пятнадцать метров, выросшие, словно грибы, на тонких ножках придавали пейзажу фантастический вид.

Мы остановились на гребне невысокой дюны и сделали несколько снимков, пока джипы съезжали с нее под углом, почти в сорок пять градусов. Прошли с полкилометра вперед пешком и снова доверились транспортным средствам.

То, что мы увидели через полтора километра за поворотом, то что скрывала от нас скальная гряда, не то что поразило нас, вызвала новый взрыв восторга и шумной радости. Сначала мы увидели две одинокие акации, распластавшие свои ветки на фоне желтых песков. «Чем не Намибия!» - подзадоривали мы друг друга, и тут из-за скалы вынырнул огромный стержень, устремленный в небо. Его высота явно превышала полтораста метров.

«Мул Нага!» - объявил Ассани, явно довольный произведенным эффектом. Мы объехали ее и остановились четко на юге под невысокими скалами с плоскими вершинами.

Схватив рюкзаки с фотиками, мы устремились сначала на песчаную дюну, решив, что наш исполин подождет заката, когда он будет смотреться более эффектно. Дюна тоже оказалась не маленькой больше семидесяти метров от основания. Идти по песку было сложно, он постоянно пытался скатываться у нас под ногами, но мы упрямо ползли вверх по старому следу джипа, который, скорее всего, скатился сверху, так как подняться в этом месте, практически невозможно.

Вид с гребня нас несколько разочаровал, и, пройдя немного вперед, все-таки решили спускаться с него и двигать в сторону акаций, замеченных на въезде. Кстати, они видны на спутнике гугла в виде двух темных точек, чуть правее от линии трека, на северо-восток от точки Мул Нага.

Я взял с собой в поездку два объектива: 24-70 и 70-200. До этого момента, честно говоря, было ссыкотно менять линзы, когда вокруг шуршит песок, но тут, глянув в Димин видоискатель, я все-таки решился поменять стандартный зум на телевик.

Резкая смена широты и глубины пространства сделали свое дело. В этом месте я сделал, на мой взгляд, один из лучших кадров за всю поездку. Потом были другие, не мене любимые, но этот до сих пор считаю наиболее удачным.

Мы прошлись еще немного. Поснимали рисунки песка.

Затем Аня и Дима пошли в сторону скал, а мы с Вовой решили остаться и ждать заката возле одинокого полусухого фикуса. Солнце опустилось за скалы четко на западе, но как и в предыдущий вечер – просто упало апельсином за горизонт, быстро и безнадежно.

Палатки пришлось ставить почти в темноте. Наши туареги возлежали возле теплящегося костерка и поджидали нас с ужином. Мы же на ощупь выбирали горизонтальное место для палатки, и только после того, как установили ее и запихали внутрь матрасы и спальники отправились ужинать. Так закончился первый удачный фотодень в нашей поездке.
Утром я проснулся достаточно легко в пять часов и выглянул наружу. Восход солнца загораживала стена скал, но глянув на небо, можно было ожидать самого невероятного восхода в пустыне: все небо заполнили кудряшки небольших кучевых облаков. Я разбудил Вову и Диму с Аней, и мы продрав глаза полезли на скалу. Надо отметить, что скалы в Тадрарте только с одной стороны кажутся неприступными и отвесными, с противоположной они могут быть легко восходимыми либо по песчаной дюне, которая намелась почти до самой вершины, либо по пологим ступеням, которые за несколько тысячелетий выдолбил ветер.

Но, по мере продвижения восхода, облака все уплотнялись и удалось сделать не так много кадров, до того момента, как стало просто пасмурно. Спросони, мы еще что-то пытались ловить, но было уже бесполезно.

Я спустился вниз и пошел в сторону стержня, ребята разбрелись по гребню дюны.

И тут наступило такое блаженство и умиротворенность, какую редко испытываешь в незнакомых местах. Стало тихо и безветренно, солнечные лучи, проходя сквозь густую облачность, создавали тот волшебный оттенок и свет, что заставляли просто сесть и молча смотреть, раскрыв глаза. Я забрался на камни, смотрю, ребята на противоположной от меня стороне стержня начали кучковаться и присели рядком на гребне дюны. Так мы и просидели, полчаса? Час? Не знаю, не спрашивайте. Просто это было состояние кайфа, которое вряд ли можно достичь искусственными способами.

Точка №5. Мерзуга
До Мерзуги мы остановились на обед под скалами напротив очень высокой оранжевой дюны (самая восточная точка нашего путешествия). Фотать, кроме этой дюны, здесь особо было нечего, но, в этом месте встречаются оранжевые и желтые пески, что само по себе, очень примечательно (видно на гугловских снимках), а также дорога засыпана толи белым песком, то ли белесой глиной, рассыпавшейся в прах и потрескавшейся после сезона дождей крупной коркой. Но, если залезть на скалу, под которой мы расположились для отдыха, то за дюной просматриваются завораживающие песчаные дали.

Была еще одна примечательная остановка. В этом месте желтые пески буквально пересыпаются через высокие черные скалы, образуя острые вершины дюн. Внизу растут кривые акации, а ты сидишь на противоположной дюне и, с кайфом, на все это созерцаешь.

В принципе обе точки достойны фотоночевок возле них, если бы… если бы не та единственная и неповторимая Дюна Мерзуга.
Еще издали мы приметили ее. Высокая, разлапистая, ее складки развратно разбросаны в разные стороны, но самое главное, - она правильно расположена с точки зрения освещения. Ведь очень часто бывает, что объект, к которому стремишься, наиболее выгодно освещен в полдень, когда его и фотать-то лень. Мерзуга же, наоборот, она наиболее эффектно смотрится именно в час больших теней: на закате и на рассвете.

«Да, - сказали мы себе, - сюда мы придем на закате, а сейчас ставим лагерь и просим Ассани прокатить нас по окрестностям, но в другую сторону. Мы сделали небольшой круг, километров семь-восемь, но ничего примечательного обнаружено не было. Тогда мы вернулись и направились к Самой Большой Дюне, которую мы повстречали на своем пути. По пути мы залезли на скалы, зачем? А кто ж его знает! От избытка чувств, думали, что оттуда будет лучше видно. Нифига!

Только зря потратили время. Для того, чтобы фотать Мерзугу, надо идти на противоположную от нее дюну со скальными выходами и дожидаться света, выставив штативы и камеры. Можно спуститься вниз и пройти немного на восток, параллельно подножию дюны, и попытаться сфотать ее снизу, в близком к контровому свете. Так мы и просидели практически час на одном месте, переставляя штативы то вправо, то влево на двадцать метров, пока солнце не скрылось окончательно.

Ассани все это время терпеливо ждал нас возле джипа.

Наш лагерь был разбит у подножья ослепительно оранжевой дюны в пятистах метрах от Мерзуги, которая состоит из смеси желтого и оранжевого песков. Утром, мы уже понимали, что иного пути, как на ту же точку у нас нет, тем более, что был шанс захватить в кадр и восходящее солнце.

На первый взгляд мне показалось, что закатные кадры смотрятся интереснее, но обработав фотки, уже такого однозначного определения у меня нет. После отснятия восхода с вечерней точки, мы с Вовой спустились вниз и перешагнули через невысокий гребень дюны и очутились в высохшем русле древней реки. Здесь можно поймать не менее интересные ракурсы, но двигать ногами придется гораздо больше.

На этом, рассказ о точке Мерзуга мне хочется прервать, потому как наступившие события, если не в корне поменяли наше мировоззрение, то сильно изменили мироощущение. Но об этом в следующих рассказиках.

Рассказик №2. Как мы с Вовой искали сокровища троглодитов в окрестностях Тин Мерзуги
Помните рассказ у Борхеса, кажется, называется «Бессмертный», или что-то в этом роде, я сейчас много готов приврать, но уж очень хочется верить. Герой отправляется на поиски бессмертной популяции людей, которая обитает где-то в районе нынешней Сахары, и когда встречает племя людей, живущих на уровне каменного века, долго не может понять, что это и есть цель его путешествия. Когда у человека нет цели и желания все делать в своей короткой жизни, - он теряет свой облик и превращается в пещерного человека. Но когда-то, это племя было одним из самых могущественных. У них была развита цивилизация, их ремесленники славились на весь мир, а ювелирам не было равных нигде…
В общем, на утро мы как-то все распылились по своим направлениям. То здесь, то там я видел одинокую фигуру со штативом и фотиком. Когда я брел по руслу древней высохшей реки, перебираясь от одной кочки к другой, я увидел, что одна из фигур двигается со мной в одном направлении. Это был Вова.
Посередине русла росли две кривые акации. Практически это были единственные артобъекты в этом месте. Медленно подошел к ним и стал планомерно обстреливать птичку, которая затесалась в ветвях акаций, и, спугнувшись, перелетала с одного дерева на другое и обратно. Тут мое внимание привлек небольшой плоский камешек. Я его поднял, обтряс от песка, иначал внимательно разглядывать. Камешек оказался вовсе не камешком, а небольшим черепком древней керамики, которая вот уже, хрен знает, сколько времени лежит просто так на поверхности древнего высохшего русла древней реки.
Подошел Вова, я ему показываю черепок, говорю: «Смотри, что я нашел!» - его находка также заинтересовывает. Дальше мы идем по руслу и снимаем уже мало, все больше нас интересуют артефакты под ногами. Но, что-то они больше не попадались нам на пути, и мы решили свернуть в сторону лагеря, все равно переваливать через дюны, а это не совсем увеселительная прогулка.
Мы выбрали пологую дюну, где было меньше камней, но, опять эта закономерная случайность жизни, бросив взгляд на скалы справа, обнаружили там небольшой вход в пещеру. Глаза снова загорелись азартом. Вова говорит:
- Представляешь, сейчас мы там обнаружим древнее захоронение, или еще что-то в этом роде, а там будут золотые украшения с алмазными вставками, потом ведь всю жизнь не надо будет работать, хватит и детям и внукам!
- Ага, - соглашаюсь я, тщательнее прочесывая глазами каждый сантиметр поверхности.

Мы начинаем поднимать черепки, практически, с каждого метра грунта, и чем ближе к пещере, тем больше их становится. Глаза заволакивают золотые отблески сокровищ. Еще чуть-чуть, и мы найдем этот клад. Подойдя к пещере ближе, отмечаем. Что глубина ее не большая, не более трех метров. Скорее всего троглодиты укрывались здесь в непогоду, а не находились постоянно. Ну и ладно. Золото-то должно быть и здесь.
Мы начали обшаривать каждый сантиметр площади пещеры, - работать-то совсем расхотелось, когда до сокровищ остается только рукой подать. «Халява!» любимое русское понятие овладело нами, и ради халявы мы готовы были повернуть реки вспять, и переложить все камни в этой пещере!
Как и следовало ожидать, мы ничего не нашли, ни в пещере, ни в окрестностях, кроме, конечно же, черепков. Знаменитая фраза: «Пилите, Шура, пилите!» - так и осталась фразой. Прощай, Рио, город детских мечтаний, где все люди ходят исключительно в белых штанах!
Выдохнув воздух из легких, мы подняли руки и сказали: «Ну и ладно!» - и стали подниматься вверх по дюне в сторону лагеря. На половине пути я поднимаю из песка черное каменное ядро. Абсолютно правильной круглой формы. Повертев его в руках, выбрасываю обратно в песок. Слишком тяжелая, зараза! А вот сейчас думаю, может, зря выбросил, может, надо было распилить!?

Рассказик №3. Как нас пытались похитить и взять в заложники
Как я уже говорил, поднимались мы по пологому песчаному склону, поэтому в долину, где стоял наш лагерь, мы перевалили метрах в пятистах к северу от него. Неожиданно на прямом пути возникли еще дюны, но они были не высокие, и мы оказались как бы в котле из песка. В этом месте ветер старается вовсю и наметает очень красивые волны. Эффект усиливается тем, что встречаются дюны состоящие из разных песков: например, верх оранжевый, а низ желтый, или наоборот. На склонах лишь изредка росли чахлые травинки. Изредка встречались следы каких-нибудь тушканчиков, или насекомых.

Мы поднялись на гребень и пошли немного по нему в сторону лагеря. Нас отделял еще одна высокая дюна, и мы решили спуститься вниз к подножию и обойти по долине.

Только мы сделали первые шаги вниз, как вдалеке послышался рев двигателей. Сначала с Вовой мы решили, что это самолет, но потом увидели передвигающиеся на огромной скорости три точки с северо-запада. Не разглядеть нас было невозможно: две черные кляксы на ярко-оранжевом склоне.
Вскоре, мы разглядели, что это были пикапы, и в кузовах сидел огневой расчет, изучая местность через прорезь прицела современного пулемета. Тут мы вспомнили все: и то, что буквально перед нашей поездкой была в этих местах похищена итальянская туристка, и то, что в связи с частыми инцидентами на границе с Нигером южный Алжир закрыт для туристов совсем на неопределенный срок, вспомнились и сомалийские пираты, и Водопад Виктория, и Гималаи…
Прятаться и бежать было некуда: мы были словно две пальмы на айсберге – абсолютно чужеродные элементы на этой поверхности планеты.
Мы сделали самое правильное, что можно было в той ситуации: просто продолжали двигаться вперед с той же скоростью, но фотики благоразумно выключили, и внешне старались не проявлять никаких признаков беспокойства.
На пикапах нас очень быстро вычислили, они резко свернули в нашу сторону, увеличив скорость. Одна из машин, взметая столбы песка, понеслась нам наперерез, две остальных по большому кругу поехали в том направлении, куда шли мы. Как только первая машина остановилась, из нее вышел холеный офицер, внешне напомнивший мне офицера в храме Хапшепсут в Луксоре, который разводил конфликт между нами и египетскими фотомоделями, дружелюбно улыбнулся и помахал нам рукой. Наверное, легко улыбаться и махать рукой, когда пулемет в кузове пикапа, под присмотром двух туарегов, также дружелюбно направляется в твою сторону.
Мы ответили на приветствие на английском, и офицер, к немалому нашему удивлению, легко переключился на этот язык международного общения, подошел к нам и пожал руки, только после этого диалог продолжился. Он спросил, откуда мы, и как здесь оказались. Чтобы не провоцировать международный конфликт, мы отвечали честно и с улыбкой на лице. Махнули рукой в сторону дюны, где должен стоять наш лагерь. Тут на гребень выехал один из пикапов и человек оттуда крикнул офицеру, что-то на незнакомом нам языке. Офицер понимающе кивнул, и сделал жест рукой, пропуская нас вперед. Не помню, кто из нас, я или Вова, попросили сфотаться с ним, но он, также с улыбкой, ответил, что это запрещено, и мы понимающе кивнули. Оставшиеся сто метров до лагеря мы прошли, ведя светскую беседу. Уже неоднократно замечено, что слово «Сибирь» вызывает у почти всех людей, кроме америкосов, чувство глубокого уважения. Америкосы просто не знают, где находится Сибирь, и путают ее с Сербией. Офицер, услышав это магическое слово, также проникся к нам уважением и остаток пути мы проговорили о погоде. В лагере нас уже ждали абсолютно спокойные наши туареги и Дима с Аней, которые суетливо метались из стороны в сторону, но их метания никто не ассоциировал с какой-либо агрессией, скорее это просто походило на броуновское движение, а кто будет обращать внимание на броуновское движение малопонятных объектов? На самом же деле, Аня и Дима придумали хитрый план, и пока Дима своей внешней суетой, с размахиванием рук, распеванием песен, пляской вприсядку и матерными частушками отвлекал военных, Аня сделала несколько кадров, как нас вели под конвоем.

Ассани достал бумаги, разрешающие нам находиться на этой территории, и пока офицер внимательно изучал их, ребята в кузовах пикапов приветливо махали руками нашим туарегам, не спуская глаз с прицелов. Было видно, что они не первый день знакомы, и будь их воля, попили бы здесь чайку, но служба ногам покоя не дает.

В конечном итоге мы расстались. С улыбками с пожатием рук и обещаний в вечной дружбе российского и алжирского народов. Похищения не состоялось, но адреналина выделилось предостаточно, и мы, возбужденные сели завтракать с тостами и коньяком.

Рассказик №4. Заготовка дров Тадрарте
Туареги – люди, весьма ценящие традицию, и, думаю, что будь их воля, передвигались бы по пустыне на верблюдах и пешком, а не на джипах, которые они используют, только потакая прихотям заезжих туристов. Так и со всем остальным, если есть возможность не менять традиций – они не будут изменены, и наоборот. Т.е. русская поговорка: «Со своим уставом в чужой монастырь…» - здесь вполне уместна, и переубедить их просто невозможно. К такому повороту судьбы мы были морально готовы, проштудировав отчеты и по Ливии, и по Алжиру.

Примерно то же самое происходило с заготовкой дров. Я уже писал, что туареги приехали за нами в аэропорт уже со своими дровами, точнее с одной корягой, привязанной к крыше круизера. Я наивно полагал, что этого запаса дров нам должно хватить на весь период нахождения в пустыне, по привычке, не сбрасывая газ со счетов. В своих горах я так и хожу: есть возможность развести костер – развожу костер, если идет дождь, или дрова отсутствуют в принципе, - есть газовая горелка, которая и выручает, чтобы приготовить пищу и чай. У нас в Сибири с дровами, обычно, проблем нет. Есть пихта и кедр почти повсеместно. Горят они хорошо, выделяя много калорий тепла, но и прогорают очень быстро, да еще внутри имеют, так называемые смоляные ходы, и когда огонь добирается до них, горячая смола выстреливает с громким треском. Опять я что-то увлекся в сторону.
Так вот. Дрова в Сахаре совсем другие. Древесина имеет очень плотную структуру и может гореть продолжительное время. Буквально на щепочках можно приготовить полноценный обед, или ужин (ужин у нас, как правило, был самым плотным приемом пищи), и еще сделать чай по описанной выше технологии, и просто посидеть возле красных углей, поговорить о жизни, о звездах, об аллахе, или об этих придурках туристах, которые свалились туарегам на голову, да еще и требуют остановок возле каждой кучки песка, чтобы обстрелять ее из фотоаппаратов.
Тем не менее, коряга таяла на глазах, а газ у туарегов отсутствовал, как чуждый пролетариату класс, поэтому мы пополняли запасы дров по мере возможности, да еще и впрок: туарегам придется добираться домой в Таманрассет более четырехсот километров от аэропорта Джанета. Таких пополнений дровяного бюджета нам довелось наблюдать три раза.
Первая заготовка дров. На самом деле, восстановить последовательность действий сейчас трудно. Весь процесс смотрелся исключительно через прицел видоискателя. Случилось это недалеко от Кафедраля. Высокая каменная стена засыпана наполовину абсолютно правильным треугольником песка. Перед ним, метрах в двуустах маячит полутораметровый столбик, изрядно пообкромсаной акации. Сюда уже неоднократно заезжали джипы с потребительскими целями. Древесина такая плотна, что от нее удается отлохмотить только небольшие щепы, но эти щепки вполне удовлетворяют наших туарегов. Повозившись, минут пятнадцать с этим стволом, и получив взамен килограмма три щепы, туареги удовлетворились результатом, аккуратно подобрали всю щепу и сложили на крышу джипа.

Вторая заготовка дров. По нашей просьбе, после Мул Наги мы все-таки поехали в каньон на юг, туда, где мы видели высокие, словно маяки скалы. Но вскоре дорога свернула на запад и мы стали отдаляться от «великанов», к тому стены каньона стали очень тесными и высокими, заслоняя от нас всю окружающую обстановку. В общем, Ассани был на сто процентов прав, что выразил недоумение нашим желанием поехать в ту сторону, а решительно повернул джипы в Мул Нагу.
По пути мы проезжали много сухих деревьев, но туареги их игнорировали напрочь, но когда показалась сухая акация, - остановка оказалась неизбежной. Они принялись с азартом колотить топором по сухому стволу, за двадцать минут отрубив неплохую корягу. При этом, глаза у них горели, слово у заядлых игроков в казино. Азарт охватил их не на шутку и эмоции выплескивались наружу, несмотря на то, что туареги, как и настоящие индейцы, привыкли прятать свои чувства.

Третий и последний раз. Это был вообще из ряда вон выходящий случай. Посмотрите внимательно на карту. От Мерзуги до точки Цирк не более 15 километров, но после точки «Источник», очень кривая линия на запад. Думаете, что там есть что-то интересное – нифига. Туда мы поехали обедать, потому что, недалеко от «Источника» под деревом нам было «не комильфо» - приспособившись к сахарским условиям, мы попросили Ассани остановиться не под прозрачной тенью акации, а в плотной тени скалы. Весь путь, около пятнадцати километров в одну сторону мы проделали именно для поиска тени от скалы. Неожиданно. Но было очень комфортно и прохладно. Заодно, пока готовился обед, я поднялся по скале на плато и установил, что, коренной берег древних рек, находится на высоте восемьдесят пять метров.

На обратном пути, только начав движение, мы остановились, увидев нетронутую сухую корягу акации. Сулейман так усердно махал топором, что, в конце концов, металлическое топорище погнулось и переломилось, на что туареги только ухмылялись словно дети, а мы поздравили Сулеймана, что он стал вторым Шварценеггером, после Арнольда.

Теперь у нас точно было дров на неделю с гаком. Можно было путешествовать без беспокойства за горячие питание.

Точка №6. Цирк
По мере продвижения к закату, пески вокруг меняли тональность. Желтые и оранжевые сменились кирпично-красными, как будто кто-то растолок тонны кирпичей и раскидал по огромной поверхности пустыни. Структура песка тоже изменилась, он стал плотнее и более крупным. Зато ходить по нему стало намного легче.

Наконец, мы въехали в очень странное место. Огромную относительно ровную площадку со всех сторон окружали высокие, узкие, словно ножи скалы. Сами скалы были иногда настолько причудливой формы, что в них угадывались различные фигуры. Например, запомнилась одна – почему-то мы решили ее назвать «Человек с ружьем», или это название отложилось только у меня в голове.

Мы проехали одну «арену», пробравшись через неширокий проход. За ней оказалась другая, потом еще одна, и еще. Наконец, когда мы уже тихо повизгивали, рассматривая пейзажи вокруг, джипы остановились для ночлега.
Место выбрали в конце небольшой «арены» под огромными столбами и красной дюной.

Мы поднялись на ближайшую плоскую вершину, чтобы оглядеться. Вокруг, насколько хватало глаз, на горизонте вздымались одинокие и не очень каменные столбы.

Но, с другой стороны, площади «арен» были слишком большими, и глаз видел гораздо больше, чем можно было снять. Мы добросовестно походили до заката, который также оказался каким-то невнятным, так как солнце просто упало, за высокие скалы.

Зато мы увидели впервые много различных следов животных, в том числе были отметины лис и каких-то не крупных копытных, может, это были муфлоны, или еще кто-то со сходными размерами.
Утром, ситуация повторилась. Ходишь по кругу, как цирковая лошадка, а понимаешь, что фотать-то и нечего.

Почти все повторялось, и кадры походили один на другой как близнецы. Единственное открытие, которое мы сделали – это безымянная могила, мирно покоившаяся в небольшом удалении от основной трассы редких джипов.

Когда вернулись в лагерь, Дима и Аня уже там были, и высказали свое мнение, которое полностью совпало с моим и Вовиным. В целом место интересное посмотреть его стоит, но останавливаться здесь на ночлег для фотографирования восхода и заката, - смысла нет никакого.

Точка №6. Буря в Черных Дюнах
К счастью никакого отношения к военным действиям этот рассказ не имеет. Мы просто попали в небольшую песчаную бурю, когда уже выехали из Тадрарта. Выезжали мы неспешно, со скоростью верблюжьего каравана. И само-собой получилось, что к намеченной в программе точке «Черные Дюны» мы подобрались аккуратно за полтора часа перед заходом солнца. Все бы ничего, но ветер поднялся сильный, подцепив с собой тонны песка в воздух. Видимость упала до нескольких сотен метров, но Мухаммад четко привел нас к какой-то пустоши, окруженной невысокими дюнами, покрытыми мелкой черной крошкой. Привел он свой джип-то, привел, но тот тут же завяз в песке, и его вытаскивали и откапывали минут двадцать все сообща.

Ветер не утихал, и Аня заметно начала нервничать. Всем нам казалось, что отсюда до Джанета не больше часа езды, но, посмотрев в навигатор, я определил, что, скорее, около двухсот километров, причем часть нужно проехать по грунтовке, в условиях малой видимости. Мне естественно никто не поверил, и пошли уламывать Ассани отвезти нас в отель, чтобы принять душ.

«Нереально», - был ответ. Пришлось смириться и начать разбивать лагерь. Я справился с задачей установки палатки быстро, и стал помогать Ане с Димой придавить юбку палатки камнями. Я думал, что ячея сетки у моей палатки достаточно мелкая, чтобы пропускать песок, оказалось – нифига, и с каждым порывом ветра через ее стены влетала горсть песка, попадая в рот и нос. А еще чудились разные звуки ночью, будто возле палатки кто-то бегает на мягких лапках.
Буря улеглась под утро. Стало тихо и спокойно, но в воздухе продолжали висеть мельчайшие частички песка и пыли, скрадывая и приближая горизонт.

Рассветный обход дюн не дал ничего нового. Дюны низкие, без интересного рисунка гребней. Единственное, что действительно было любопытно – это мелкая черная крошка на поверхности желтого песка. Частицы крошки чуть больше по размерам песчинок и легче, они под воздействием ветра укладывались в интересные рисунки на поверхности. Но это все, что можно было сфотать в этом месте. Останавливаться здесь на ночлег не имело никакого смысла, можно было остаться в Тадрарте, а сюда заскочить на несколько минут для ознакомления, например в обед. Не более того.

Короче, это была третья ночевка, которую можно смело исключить из списка, при составлении плана посещения Тадрарта.

Рассказик №5. Деревня туарегов, стадо козлов и Вовин день рождения.
Мы медленно катили от Черных дюн прочь из Тадрарта. До того было жаль покидать эти места, и хотя мы понимали, что у нас впереди еще целых три дня путешествия, но было понятно, что это конец, что таких песков, как в Тадрарте мы больше не увидим.
Ветер постепенно разогнал тучи и усиливался с каждым километром. Дорога была нам знакома – мы возвращались в Джанет тем же путем, каким приехали, как вдруг, неожиданно – «вдруг» и «неожиданно» всегда вместе, и за ними всегда что-то случается, но это обычно, здесь же ничего не случилось, - мы просто свернули с шоссе на грунтовку и покатили по ней. Я проверил путь по навигатору, мы двигались параллельно шоссе в нескольких километрах от него, через горную гряду.
Пейзажи не радовали глаз. Светло-серый мелкий песок, похожий на цемент, поднятый ветром, скрадывал горизонт, и лишь близкие акации и недалекие черные горы улавливались взглядом. Вокруг ничего не происходило. Мы ехали почти молча, изредка перекидываясь ленивыми словами. Проехав километров двадцать от шоссе, неожиданно остановились. Справа от дороги, в небольшом удалении, под акацией, стояла очень черная девушка, лет восемнадцати-двадцати. Сулейман вышел из машины, подошел к ней и о чем-то оживленно, но коротко побеседовал. Пока они разговаривали, я разглядывал с любопытством девушку. Она была стройна, высока, одета в выцветшую цветастую юбку, местами рваную. Стан ее скрывало подобие рубашки-поло. При том, что почва вокруг была усыпана острыми колючками акаций, девушка стояла босиком, готовая в любой момент догнать коз, которых пасла. Стадо было небольшое, не больше пятнадцати голов, но требовало тщательного присмотра.
- Это туарег мадам? – спросил Дима у Ассани.
- Мадемуазель, - утвердительно кивнул тот.
Сулейман вернулся в свой экипаж, и мы поехали дальше. Что означала эта встреча, и откуда в пустыне взялась туарегская мадемуазель, мы пока даже не догадывались. Разгадка оказалась неблизкой. Пришлось проехать еще пару километров, прежде, чем мы увидели урбанистические нагромождения картонных коробок на небольшом пустыре рядом со скалами. Рядом висели какие-то тряпки, и трое детишек занимались своими туарегскими играми.

Мы остановились недалеко от коробок и направились пешком к ним. Из-за коробок высунулись, заслышав шум двигателей несколько женщин разного возраста и один мужчина, старше пятидесяти. Одна из женщин достала сумку, расстелила на песке платок и стала выкладывать нехитрые сувениры. Даже, скорее, это были не сувениры, а необходимые для быта туарегов вещи: плетеные кожаные мешочки, плеточки, пояса из сваленной шерсти, что-то еще. Женщина все это выложила, и, довольная процессом и его результатом, потеряла к нам всякий интерес. Было видно, что ей абсолютно все равно, будем мы что-либо покупать, или нет. Нам же, уходить отсюда ничего не прикупив, было неудобно, но изделия туарегского быта настолько непрезентабельны, что использовать их как сувениры, совершенно невозможно. Скорее они представляют интерес для этнографов, но повертев в руках несколько предметов, мы остановились на изделиях для садо-мазо употребления: валяные разноцветные пояса и кожаная плеточка. Все вместе стоило четыре евро. Довольные друг другом, мы сложили покупки в пакет и испросили разрешения на фотосессию. Туарегам было все равно. Они пожали плечами, дескать, - пожалуйста, - это ваши проблемы, а не наши.

Откуда-то слева, издалека подошла еще одна женщина с тремя детьми. Она также попала в объективы. Что поразило, то, что у всех туарегов из деревни, включая детей, кожа на ладонях походила на змеиную чешую, а по лицу ребятишек ползали огромные мухи, залезая в глаза, нос, но те, даже не отмахивались от них, а относились к этому, как к само-собой разумеющемуся. Подобную картину я встречал в Танзании в масайской деревне и в непальских деревнях. Больше – нигде.

 

Отщелкав фотосессию, мы вспомнили о хлебе насущном и поинтересовались, а не прикупить ли нам козла на ужин. По мясу соскучились все, несмотря на то, что мы захватили с собой суджук, но сухое мясо никогда не заменит скворчащего на углях парного свежего мясца. Глаза наших туарегов загорелись, они с полуслова поняли, что мы хотим и стали вести переговоры со старейшей мадам. Напомню, что у туарегов – матриархат, и всем в деревне заправляет старейшая женщина. У бабульки уже почти не осталось зубов, но передвигалась она достаточно проворно. Она залезла в машину к Мухаммаду и Сулейману, к нам же подсел единственный мужчина, тот самый дедок, который до этого уважительно стоял в стороне и наблюдал за происходящим, как бы со стороны. И мы поехали в обратном направлении.
Да, мы проезжали это место всего полчаса назад, и не видели здесь никого, сейчас же оно было заполнено козлячим блеяньем, десятками голов всевозможных окрасов, и всего одной молоденькой пастушкой, но уже другой, не той, которую мы повстречали на пути в деревню.
Старейшина вышла из машины и махнула дедку рукой, мол, чего ждешь – иди лови козла, а то сам козлом станешь. Дедок беспрекословно отправился на охоту. Вот это было зрелище! Стадо сначала сгоняли в кучу, затем дедок с размаху прыгал в центр стада, демонстрируя великолепную растяжку и ловкость, кого-то он успевал схватить за шерсть, но и козлы-козлами, а все-таки не дураки. «Захочешь жить – не так раскорячишься!» Они брыкались, лягались под всеобщий смех и веселье, оставляя дедку в руках клок шерсти. Дедок вставал, чесал затылок и принимался за ловлю сначала.

Постепенно, с каждым промахом, азарт охватывал все больше людей вокруг. Уже подключились и Сулейман и Мухамад, еще чуть-чуть, и я сам бы ринулся им на подмогу, но в этот момент Мухамаду удалось схватить козла за задние ноги и удержать его крепкой хваткой.

Козла подвели к старейшей, она одобрительно кивнула головой и что-то тихо прошамкала. До этого момента, мы были готовы заплатить за козла, пятнадцать-двадцать евро не торгуясь. Дима с Аней рассказывали, что на Сокотре они покупали козленка за десять евро с приготовкой. Мы рассчитывали на соизмеримые цены, так как места слабопосещаемые туристами и туареги не успели развратиться под их неудержимым натиском.

- Пять тысяч динаров, - услышали мы цену, что соответствовало примерно пятидесяти евро.
Наверное, наши туареги увидели наше смущение, потому что их взор сразу потух, и они как-то сникли, утратив азарт. Дима, напрягаясь, вспоминал счастливое детство и уроки французского.
- Ассани, скажи мадам, что для нас эта сумма кажется завышенной, не согласится ли она продать козла за три тысячи динаров?
Его тирада сопровождалась усиленной жестикуляцией, блеяньем, меканьем, проведением ребра ладони возле горла и показыванием рожек. Ассани добросовестно перевел. Мадам согласно кивнула, что все поняла, и показав недвусмысленный жест, что этого козла она самолично вскормила собственной грудью, осталась непреклонной.
- Пять тысяч.
Мы сделали еще одну робкую попытку.
- Может быть, четырех тысяч будет достаточно?
- Пять тысяч, - был окончательный ответ.
- Да, что там! – воскликнул Вова, - У меня сегодня есть повод! – мы с Аней переглянулись как заговорщики, и сделали вид, что не заметили его слов. Вова развел руки в стороны и не понимал, что происходит, почему его игнорируют и в упор не хотят слышать. В ход пошли остатки запасов поменянных денег. Кажется, даже чуть-чуть не хватило, пришлось добивать сумму евриками, которые наши гиды тут же охотно поменяли на динары.

Повеселевшие гиды торжественно связали козла и поместили его на крышу джипа Мухаммада.
Мы распрощались с жителями деревни. Каждому долго трясли руку, а потом махали в окошко.
Да, наверное, пятьдесят евро за козла в алжирской деревне из картонных коробок – это высокая цена, но оно того стоило - приближался день рождения Вовы, о котором виновник торжества еще не догадывался.
Не буду описывать, как во время остановки на ланч Мухаммад освежевал козла, и мы отведали свежанинки. Не в этом дело. Главные события этого дня происходили после.

Тем временем ветер опять усилился и начал перерастать в бурю. Мы остановились возле небольшого скопления камней. Черные камни отчетливо выделялись на почти белом песке. «Вот они белые дюны! Начинаются!» - подумал я. Пока мы пытались сфотать одинокого дикого верблюда, забредшего в эти неприветливые места, туареги держали военное собрание, после которого вынесли нам вердикт: «По программе у нас ночевка в белых песках, но там сегодня ночевать будет опасно. Лучше заночевать под прикрытием скал. Вы не возражаете?» - Возражали ли мы? Наш рот постоянно забивался летящим песком, и его приходилось прикрывать руками.

Мы согласились, тем более, мы знали, что нас сегодня ожидает впереди.
Джипы свернули вправо и заехали в скальный кулуар, внутри которого ветер ощущался меньше, но все равно был достаточно сильным. Сулейман показал нам, где лучше всего поставить палатки, и дал в руки грабли, чтобы мы смогли очистить песок от верблюжьего дерьма и колючек акации. После того, как палатки были установлены, мы с Аней заговорщически перемигнулись и отошли в сторонку.
- Короче, план такой, - сказал я, - я отвлекаю Вову, и увожу его на вход в кулуар, вроде как намечается неплохой закат, а вы с туарегами готовите праздничный ужин.
- Договорились, - подмигнула мне Аня.
Мы вернулись в лагерь, и я предложил, пока не поздно идти на выход из кулуара. Развил бурную деятельность по сбору техники, громко восхищаясь погодными условиями, что, дескать, нам наконец-то повезло, и мы увидим настоящий закат в пустыне. Вова удивленно переводил взгляд с меня на заходящее солнце, и явно не верил моему вранью, но был заражен моим азартом, что не выдержал и добровольно удалился из лагеря. Дима с Аней крикнули нам вслед, что нас непременно догонят, и чтобы мы их не ждали. Мне этого только и надо было. Я уводил Вову все дальше и дальше в лес, тьфу, в какой лес! – в пустыню! За стволы редких акаций, скрывая лагерь от случайно брошенного взгляда.
Вопреки моему вранью, закат действительно удался. Из-за поднявшегося в воздух песка, солнце четко обозначилось над горизонтом и осветило низкие облака.

- Вот бы сейчас сюда полянку арбузов! – пожелал Вова, - и его желание сбылось.
- Так вот же они! – показываю я, на бахчу и нескольких десятков круглых, похожих на шары для гольфа, плодов.
Мы раздвинули максимально ноги штативов и попытались захватить максимум пространства.

Солнце неумолимо падало вниз, из-за песчаной взвеси оно не могло достигнуть поверхности горизонта, медленно растаяло. Мы повернули назад, обмениваясь впечатлениями от увиденного. Стало уже почти совсем темно, когда мы подошли к лагерю. Рядом с машинами одиноко горел маленький туарегский костерок. Вокруг никого не было видно. Вова беспокойно начал озираться по сторонам. И тут из-за машины выскочили Дима, Аня, Ассани, Мухаммад, Сулеман.
- Сюрприз! – заорали они во всю глотку так, что их услышали в далекой туарегской деревне. Обалдевший Вова стоял и хлопал глазами, а глаза его были направлены на торт, настоящий торт в руках у Ани. На самом деле, трудно представить, что можно сохранить в пустыне торт абсолютно свежим в течение недели, но наши туареги смогли совершить этот подвиг, за что им отдельное спасибо.
Начались объятия, поцелуи, рукопожатия и задувание свечей. Вова только и делал, что беззвучно открывал рот и хлопал глазами. Я бы не удивился, если бы у него навернулись слезы, но он мужественно сдержал свои мокрые эмоции, не дал расплыться глазам, и единственное, что смог произнести: «А я-то, балбес, ничего не мог понять раньше!»
Я достал припасенные китайские воздушные фонарики, и мы запускали их поочередно в небо. И пусть один из фонарей не полетел, но это не испортило праздника, наоборот, его только подзадорило и придало новый импульс. Глаза туарегов буквально светились от восторга. Они впервые видели такое чудо. Обычно сдержанны, как индейцы, здесь они бегали и пытались заснять на телефоны летящие чудеса.
Потом мы вместе сели ужинать. Поедая зажаренную козлятину и запивая остатками коньяка.
Все сложилось настолько удачно, в этот день: и место, и закат, и козел, и туареги, что этот маленький праздник в большой пустыне сблизил нас всех, сделав роднее.
Козлятинка томно переваривалась где-то внутри организма. Торт, остававшийся свежим неделю, был быстро приговорен к уничтожению. Коньяк закончился. Ветер стих. Наступила ночь. Звездная и бескрайняя.

Точка №7. «Ведьмины круги» и Белые дюны Эрг Адмера.
Наш джип стоял на самом видном месте рядом с дорогой, убегающей от Джанета в столицу. Мы ждали вторую машину, на которой ускакали в Джанет Мохаммад и Сулейман по каким-то неотложным делам. Время плавилось под жарким солнцем, напуская на нас лень и апатию. Мы, как настоящие туареги использовали каждую малейшую тень, чтобы сбить поток солнечных лучей с наших голов, расположились на песке, практически под колесами, куда проникал небольшой ветерок.

«Вот, практически, последний день в пустыне, - думал я, попивая водичку из пластиковой бутылки, - а уезжать отсюда не хочется. Песок, он не такой уж и однообразный, как можно было подумать до посещения этих мест. Да, солнце печет, песок жарится, ветер дует, воды нет… Вроде бы, все стихии против жизни здесь, но до того хорошо и спокойно на душе, как будто здесь родился и вырос. Может, в прошлой жизни я был туарегом?»

Пустынное шоссе изредка оживлялось проезжающими машинами, и снова затихало надолго. Раскаленный воздух, поднимаясь от песка, заставлял плясать и извиваться, и без того, причудливые скалы. Небо, без единого облачка, впитав морскую синь где-то далеко на севере, неподвижно зависло над головой.

Сколько прошло времени – неизвестно. Никто не засекал. Пустыня учит ждать, а не суетиться. Вторая машина подъехала, и мы не торопясь отправились в Лабиринт. Это место чем-то напоминает Тадрарт, только здесь песка гораздо больше, и на дороге почти не заметны камни. Расстояние между скалами древнего русла сужены, но ветвления более часты и много одиночных столбов, как в настоящем лабиринте. Песок несколько светлее, чем в Тадрарте и мельче. Иногда встречаются огромные пустые пространства с одинокими деревьями.

Мы то и дело просим Ассани остановить машину, чтобы поснимать, то, на чем задерживается взгляд. Чаще всего, это арки, столбы и деревья. Много повторяющегося материала, но одно место мы чуть не проскочили мимо, потому что никто, даже не пытался рассматривать то, что лежит, точнее, стоит, под ногами. А под ногами эрегированно вытянувшись торчали, похожие на початки кукурузы, желтые цветы. Они располагались почти правильной окружностью вокруг пустого центра. В ботанике есть такой термин «ведьмин круг». Когда-то, несколько лет назад, семя этого растения упало в центр этого круга и проросло. Затем, от материнского растения пошли в разные стороны отростки, все дальше уходя от центра, так и образовался этот круг. К слову сказать, цветов в пустыне мы встречали, но это были все мелкие невзрачные цветочки, обычно сиреневые или белые, разбросанные по кусту с жесткими листьями, а тут совершенно неожиданно увидели такие. Туареги молча улыбались, для них эти желтые початки были не в диковинку.

После был ленивый ланч и ленивая сиеста в скальном закутке. Наверное, это так принято здесь уезжать подальше от случайных глаз, песок быстро заметает следы. Мы даже поднялись с Димой на одну из скал, но снимать отсюда было почти невозможно: слишком узкие пространства лабиринта и полуденное солнце делали пейзаж неинтересным и плоским.

От нечего делать мы начали считать жуков, которые в огромном (ну это, конечно, громко сказано, всего десятка полтора в округе, но по сравнению с другими днями их было до фига) количестве ползали вокруг по песку. Когда считать жуков также стало лень, а жара от солнца потихоньку уменьшалась, мы покинули закуток и отправились на запад.
Сначала выехали из лабиринта скал, потом заново пересекли шоссе и выехали в чистое поле, то есть, конечно не поле, а пустыню. Ничего, кроме очень светлого песка здесь не было. Ни камней, ни деревьев. Лишь ровные пространства песка с одной стороны, и невысокие дюны – с другой.

То ли наши туареги поняли, что нам нужно, то ли это место было изначально запланировано под ночевку, но витиеватость дюн и их расположение относительно заходящего солнца была очень выгодной для фотосъемки. Нужно было пройти всего сотню-другую метров, чтобы выйти на оптимальную точку. И, хотя, сначала мы разбрелись в разные стороны, к заходу дюны собрали нас вместе в одной точке.

Песчаные бури предыдущих дней развесили в воздухе занавески песка, и солнце сочным мандарином падало за далекие скалы. Мягкий свет разливался по пустыне.
Мы просидели до темноты на гребне и о чем-то проболтали вчетвером.

Когда темнота пригнала нас к лагерю, и мы попытались установить палатки, это оказалось не так просто сделать: песок был настолько мелкий и сыпучий, что колышки легко выскакивали из него. Попытки найти какие-нибудь камни, привели к тому, что были найдены сухие какашки верблюдов. Чем в итоге придавили колышки, я уже не помню, кажется, это были бутылки с водой. Хорошо, что ночью не было ветра…

Рассказик №6 (Последний). Как я дважды за день стал лохом
Первый раз.
Еще в Стамбуле, по дороге туда, когда мы с Вовой предавались утехами желудка в рыбном ресторане, запивая морепродукты отменным турецким белым вином (не запомнил название), я почувствовал легкое недомогание. Оно усилилось, после того, как мы попали под дождь в районе Голубой мечети, а по прилету в Алжир на глазу вскочил совершенно явственный ячмень. Из медикаментозных средств у себя я нашел таблетки фурацилина, растворил их в половине бутылки воды, и несколько дней старательно промывал глаз этим раствором на каждой остановке. Ячмень быстро прошел, а раствор фурацилина еще долго болтался в бутылке где-то под ногами, пока не был заброшен в багажник и не всплыл в последнее утро на Белых дюнах Эрг Адмера. Но обо всем по порядку.
В это утро мы с Вовой проснулись абсолютно без настроения, без него же отфотали утреннюю сессию и спустились в лагерь. Дима с Аней, как будто бы и не уходили никуда, хотя мы добросовестно их разбудили перед уходом. Они мирно сидели и попивали чаёк, зажевывая его багетом с какой-то помазкой.
Разговор не клеился. Все старались ограничиваться односложными ответами на простые вопросы. Нет, повторюсь, мне не стыдно было смотреть в глаза своим попутчикам, но с ними было жалко расставаться, жалко было расставаться с пустыней, которая торкнула похлеще целой бутылки коньяка из горла, жалко было расставаться с нашими туарегами… Грустное было утро.
Чай, кофе, бутерброды…
Начали собираться. Похоже, что туарегов тоже охватила «древнерусская тоска». Сборы были медленные, основные действия были направлены на сбор вещей, так, что все буквально забыли о дымящемся костерке. И тут я замечаю бутылку со своим раствором фурацилина. Там оставалось немного, не больше двух-трех пальцев. Весь мусор, который образовывался на стоянках, мы складывали в специальные мешки, и везли их с собой, чтобы выбросить на свалках в Джанете.
Всю логическую цепочку последующих тридцати секунд, я воспроизвести сейчас вряд ли смогу, да и не нужно это, главное – результат.
Я беру бутылку с фурацилином, и, чтобы содержимое ее ненароком не попало в желудок туарегским детям, решил вылить ее прямо в костер, заодно и затушить его. Навсегда. Символическим жестом завершить наше путешествие в Алжир.
Я тяжело вздохнул, прощаясь со всем тем, что с нами приключилось, отвинтил крышечку и вылил содержимое на угли. Огромный столб пламени объял меня, слегка закоптив лицо. Я замер от неожиданности. Огонь быстро унялся. Аня, Дима, Вова, валялись в лёжку, Сулейман хихикал, Ассани – улыбался, и только Мохаммед цокал языком и раскачивал указательным пальцем. Потом, видимо, заметив на моем лице всю гамму чувств раскаянья из шекспировского театра, тоже махнул на меня рукой, дескать, что с него возьмешь – нетуарег!
В злополучной бутылке оказался бензин. Откуда! Почему я раньше его не видел там? Непонятно! Я, с виноватым видом, и кошками в душе, под хихики друзей закидал вещи в джип и занял свое место. Было страшно стыдно. Из всех моих попутчиков, наверное, у меня был самый большой опыт полевых путешествий, и так лохануться под самый конец. Зато это происшествие добавило чуток настроения всей группе, и мы поехали витиеватой пустынной дорогой в Джанет весело болтая, как в начале пути.

Второй раз.
В Джанете, где мы очутились около полудня, нас застала настоящая песчаная буря. Песок был везде. Он проносился по кривым улочкам, нисколько не заботясь о снижении скорости на поворотах. Мы подъехали к гостинице на окраине, чтобы принять ля душ, кому надо – побриться, привести себя в порядок, чтобы поздней ночью вылететь в столицу.
К вечеру ветер стих, и народ вывалил на начавшие освещаться улицы. Мужички заняли свое привычное место в местных забегаловках-ресторанах. Мы тоже решили приобщиться к прекрасному, и пожрать от пуза. Курочка у нас была на обед, и на сей раз, мы решили отведать барашка. Выбор едальных заведений в Джанете не велик. Большинство из них сконцентрированы в районе рынка. Ассани честно водил нас от одного к другому, но баранов нигде не предлагали. Более того, сначала вообще не могли понять нас, чего мы хотим, но, самым находчивым из нас оказался Дима, он нарисовал стилизованного барашка на листке бумаги, встал на четвереньки и заме-е-екал. Как только рестораторы поняли, чего мы хотим, последовали широкие жесты руками, дескать, нет сегодня барана, приходите, гости в четверг (дело было в пятницу). Мы говорим, что не можем, что сегодня улетаем и вернемся не скоро… Рестораторы продолжали разводить руками, не рыбный день сегодня и все тут!
В общем, заказали мы какой-то еды, и пошли с Аней по местным прилавкам купить чего-нибудь поесть к еде, которую заказали. Купили цветной капусты, пива, помидоров (братцы, какие там помидорчики, ммммм!!!), фруктов, в довесок, продавец посмотрев на исхудавшую во время поездки Аню, подарил ей луковицу, со словами: «Ешь, Буратинко, это тебе папа Карло передал, а то совсем на наших женсчин не походишь…»
После ужина смотрели фотки, которые Дима с Аней отсняли и сбрасывали на ноутбук.
Когда совсем стемнело, мы поехали в сторону аэропорта. Вылет в час с чем-то ночи. В здание аэровокзала запускают за час. Наш джип съезжает с асфальта и останавливается за ближайшей дюной. Мохаммед готовит чай. Наш последний, настоящий туарегский чай. Горький и сладкий одновременно. Молчим… Долго. Тишина… Изредка тишину прошептывает БГ – Дима слушает музыку на айподе… Пора!
Подъезжаем к аэропорту, выгружаем вещи, проносим их в здание, обнимаемся поочередно с туарегами. Еще чуть-чуть и навернутся слезы на глазах…
Вова кричит мне, чтобы я дал ему свой паспорт, чтобы зарегистрироваться на рейс. Отдаю и продолжаю укладывать вещи в сумки.
Вдруг, слышу: «Дима, тебя не хотят регистрировать на рейс!» - Растерянный подхожу к стойке, протягиваю им свой распечатанный на принтере билет. Глаза красные от недосыпания и расставания с туарегами, вид максимально жалостливый. Молодой алжирец сочувственно смотрит на меня, потом на билет, и говорит: «А вы должны были улететь еще вчера!»
Блин!!! Как же так!!! Когда мы собирались в поездку, то оговаривали сроки, что прилетаем тогда-то, столько-то там, и потом вылетаем!!! Лоханулся по полной! Не учел, что рейс выполняется не в тот же день, а ночью следующего дня!
Наверное, у меня был очень жалкий вид. Я начал мысленно подсчитывать наличные. От силы, набегало долларов (!!! Не евро) сто, не более. Ребята бросились меня успокаивать, мол, не горюй, поможем всем миром твоей беде, снимешь в Стамбуле деньги с карты и вернешь. Молодой алжирец, видя что я все это заварил не со зла, а токмо по неведению, сказал: «Вы только не волнуйтесь, сейчас я попытаюсь все уладить!» - и куда-то ушел. Его долго не было, потом он выходит сияющий с новым выписанным билетом. Без доплаты!!!
Уж не знаю, что подвигло доблестные алжирские авиалинии поменять мне бесплатно просроченный билет, купленный по самому дешевому тарифу, но факт, и против него не попрёшь!

joomla template

города Новокузнецк, Кемерово Яндекс цитирования